Праздник Рождества Христова глазами жителей дореволюционной России
0
0
561
просмотров
«Перед Рождеством, дня за три, на рынках, на площадях лес ёлок. А какие ёлки! Этого добра в России сколько хочешь. Народ гуляет, выбирает», – писал о праздничных днях Иван Шмелев. Что еще вспоминали о Рождестве в дореволюционной России писатели, военные и хозяйки салонов?

Софья Андреевна Толстая, 1897

Софья Андреевна Толстая, 1897

«С утра все были в праздничном настроении: готовили подарки, раскладывали привезенные из Москвы угощения. Лучший момент дня был — моя прогулка по лесам, особенно хорошо в молодой елочной посадке. Три градуса мороза, тишина, и минутами выглядывало, наконец, пропавшее за всю осень солнце. Все покрыто выпавшим за ночь свежим, чистым снежком, молодые елочки, зеленые и тоже слегка запушенные снегом, на горизонте черная, широкая полоса замерзшего на зиму старого леса Засеки, и все тихо, строго, неподвижно, серьезно. Я глубоко наслаждалась; лучше всего — в природе и в искусстве. Как хорошо это знает С. И. — А в семье, на людях, столько ненужного раздражении, столько наболелого, злого…

Обедали семейно, хорошо, весело. М. А. Шмидт приехала. К пяти часам у Доры и Левы была елка, чай, угощение. Бедная Дора устала, но ей, девятнадцатилетней, почти девочке, необходим праздник, и ей было все удачно и весело. Маленький внук Левушка пугался и удивлялся. Славный, симпатичный ребенок».

Генерал-лейтенант Дмитрий Михайлович Волконский, 1814

Генерал-лейтенант Дмитрий Михайлович Волконский, 1814

«Для рождества Христова был большой порад и молебен у герцога. После обеда отдал я визит генералу Масенбаху и много с ним говорил, дабы помирить ево с герцогом, но он, кажется, расположен писать к королю, полагая, что ево не допускают до должности здешнего губернатора».

Мемуарист Алексей Вульф, 1830

Мемуарист Алексей Вульф, 1830

«Первые два дня праздников Рождества я не мог писать, потому что, во-первых, охота меня много занимала, — мы ездили втроем, с Шедевером и Якоби, довольно удачно за зайцами и куропатками, — и, во-вторых, потому, что вчера и третьего дня не только мои хозяева, но даже и Арсений так пьянствовали, что выжили меня совершенно из хаты».

Внучка М. И. Кутузова, хозяйка литературного салона Дарья Фёдоровна Фикельмон, 1832

Внучка М. И. Кутузова, хозяйка литературного салона Дарья Фёдоровна Фикельмон, 1832

«Накануне Рождества я устроила для Элизалекс Weinachtsbaum [прав. Weihnachtsbaum — рождественская елка (нем.)]. Сколько было радости и удовольствия! В ее сердечке было столько признательности, что она не знала, как ее выразить!»

Василий Жуковский, 1838

Василий Жуковский, 1838

«Праздник здешний Рождества Христова. В 9 ½ в церковь святого Петра во всей форме. Я в трибуне дипломатического корпуса подле Литты. Явление Папы; разные чины и костюмы. Два опахала, подаренные Генуей. Швейцары в латах. Почетная гвардия из первых дворян знаменитых фамилий. Кардиналы Пакка, Ламбручини, Меццофанти, Маи. Консерваторы. Поклонение Папе; поцелуи кардиналов в руку, епископов в колено, других в ногу. Между епископами алжирский, греко-униатский, армянский. Одевание Папы на боковом троне. Служба. Он переходит на главное чтение Апостола и Евангелия. Переход к совершению таинства. Вознесение частей. Величественная минута».

Писатель Иван Шмелев

Писатель Иван Шмелев

«Перед Рождеством, дня за три, на рынках, на площадях лес ёлок. А какие ёлки! Этого добра в России сколько хочешь. Не так, как здесь, — тычинки. У нашей ёлки… как отогреется, расправит лапы, — чаща. На Театральной площади, бывало, — лес. Стоят, в снегу. А снег повалит — потерял дорогу! Мужики, в тулупах, как в лесу. Народ гуляет, выбирает. Собаки в ёлках — будто волки, право. Костры горят, погреться. Дым столбом. Сбитенщики ходят, аукаются в ёлках: «Эй, сладкий сбитень! калачики горячи!..» В самоварах, на долгих дужках, — сбитень. Сбитень? А такой горячий, лучше чая. С мёдом, с имбирём — душисто, сладко. Стакан — копейка. Калачик мёрзлый, стаканчик сбитню, толстенький такой, гранёный, — пальцы жжёт. На снежку, в лесу… приятно! Потягиваешь понемножку, а пар — клубами, как из паровоза. Калачик — льдышка. Ну, помакаешь, помягчеет. До ночи прогуляешь в ёлках. А мороз крепчает. Небо — в дыму — лиловое, в огне. На ёлках иней, мёрзлая ворона попадется, наступишь — хрустнет, как стекляшка. Морозная Россия, а… тепло!..»

Е. М. Чехова

«Наступил вечер маскарада. Я и брат были в костюмах маленьких маркизы и маркиза. К шести часам нас отвели на детский бал в соседнюю квартиру. А в восемь часов начался бал для взрослых. И вдруг, среди толпы тореадоров, д’Артаньянов, рыбачек, японок и разных других масок, появилась пара негров в знакомых нам ситцевых костюмах. С трудом мы узнали вымазанных сажей наших родителей. Отец в черном курчавом парике и черных перчатках с увлечением отплясывал модный тогда негритянский танец кекуок. Мама в короткой, до колен, юбочке, что по тем временам было чрезвычайно смело, также в курчавом парике и длинных черных перчатках, жеманно выступала рядом с ним. Фурор был необыкновенный, хозяева и гости восхищались и выдумкой, и исполнением».

Ваша реакция?


Мы думаем Вам понравится