Побег в ад: как советские заключённые угнали самолёт и пожалели об этом

Подготовка к дерзкому рывку на волю

В изоляторе временного содержания Нерюнгри в августе 1990 года собрались те, кому уже было нечего терять. Среди подследственных и осуждённых за разные преступления нашлись четверо, чья воля к свободе перевешивала все риски: Сергей Молошников, Андрей Исаков, Владимир Петров и Владимир Евдокимов. Именно они стали мозговым центром операции.

Особую известность среди них приобрёл Владимир Евдокимов — человек с одной ногой и невероятной силой духа. До Нерюнгри он уже прославился побегом из колонии в цистерне с соляркой. Здесь же, в ИВС, ему удалось невозможное: выменять у одного из охранников обрез охотничьего ружья на спортивный костюм. Этот случай красноречиво говорит о царивших в учреждении порядках. Как позже вспоминал один из молодых заключенных, за деньги охранники могли принести в камеру что угодно — даже алкоголь, а процесс приготовления запрещённых веществ порой брали под свой контроль.

Но жизнь «королей на именинах» в камере тяготила. Накануне этапирования в Якутск беглецы подготовили самодельный муляж взрывного устройства. Сделанный из свёрнутых журналов и проводов, он должен был стать их главным козырем.

Захват самолёта: от шутки до реальной угрозы

Утром 19 августа 1990 года пятнадцать заключенных под конвоем из трёх человек прибыли в аэропорт Нерюнгри для отправки в Якутск. Досмотр не проводился, что позволило Евдокимову пронести обрез и муляж бомбы, спрятав их в своём протезе.

Когда самолёт Ту-154 поднялся в воздух, Евдокимов передал стюардессе записку с сообщением о захвате. Экипаж, решив, что это неудачная шутка к празднику — Дню авиации, — проигнорировал её. Тогда в дело вступил Андрей Исаков. С обрезом в руках он вскочил и объявил всему салону, что это не шутки. Противостояние достигло пика, когда конвоир наставил на Исакова автомат, а Евдокимов поднялся с муляжом «бомбы» и оголёнными проводами, угрожая всех взорвать.

Убедить конвойных сдать оружие удалось бортинженеру Александру Камошину. После его слов и детского плача один из конвоиров дрогнул, и заключенные завладели оружием. Теперь у них был обрез, два автомата Калашникова и пистолет. Потребовав вернуться в Нерюнгри, они стали полными хозяевами положения.

Долгий путь в никуда: от Якутии до Пакистана

В Нерюнгри террористы обменяли часть заложников — женщин и детей — на снаряжение: оружие, бронежилеты и парашюты. Также на борт доставили двух других организаторов побега. Хотя шестеро заключенных решили сойти, одиннадцать продолжили путь.

Власти попытались взять ситуацию под контроль. Во время дозаправки в Красноярске группа спецназа попыталась приблизиться к самолету, но была замечена. Выстрелы в воздух сорвали штурм. Было принято тяжелое решение позволить самолёту улететь за границу, чтобы сохранить жизни оставшихся на борту заложников. Неорганизованность была повсюду: вместо нормальной еды на борт доставили сладости, и заключенным пришлось делиться с пассажирами своими тюремными пайками.

20 августа самолёт приземлился в пакистанском Карачи. Первоначально беглецам, оказавшимся в тёплой экзотической стране, показалось, что они выиграли. Но иллюзии развеялись быстро. После двенадцати дней на гауптвахте их перевели в центральную тюрьму Карачи. Российские СМИ писали о смертном приговоре, заменённом на пожизненное, но реальность оказалась иной — и, возможно, ещё более суровой.

Ад на чужбине и горькое возвращение

Пакистанская тюрьма стала для советских уголовников настоящим адом. Они лишились своего «авторитета» и любой поддержки извне. Духота в переполненных камерах, где температура доходила до 60 градусов, нехватка еды и воды — всё это было несравнимо с относительно сытой жизнью в советских ИВС.

Отчаянное положение заставило их просить о помощи ту самую родину, от которой они бежали. В письмах в Генпрокуратуру России они описывали каждый день как «сплошную жуть и кошмар». Трое из одиннадцати не выдержали: двое покончили с собой, один умер от болезни.

Когда в 1998 году оставшихся в живых помиловали и предложили остаться в Пакистане, согласились лишь двое, принявших ислам. Остальные предпочли вернуться в Россию, чтобы отбыть недосиженные сроки. Их громкий побег, начавшийся как торжество человеческой воли, закончился полным крахом. Судьба вновь доказала, что самый короткий путь к свободе не всегда приводит к желанной цели.